Лаура или Лолита?

Украинский перевод романа Набокова появился раньше английского оригинала.

Сложно сказать, о чем именно последняя книга «бессмертного» русского классика, название которой растолковывается как «наслаждение умирать». Кстати, сам автор «Оригинала Лауры» – полностью за пушкинским завещанием «весь я не умру» – до конца своей жизни лелеял идею возрождения в слове, что ему полностью удалось. И это не удивительно, ведь перед нами – неизвестный роман Владимира Набокова, который пролежал в архиве больше 30 лет, и только сегодня выданный сыном писателя в харьковском «Фолио»!

Конечно, в связи с выходом «Оригинала Лауры», написанного еще в 1975 году, кое-кто из русских критиков сразу же заявил о дежурной мистификации, которыми славился как автор романа, так и в целом все ХХ века. Будто вопреки этому харьковское издание являет собой книгу-билингву, то есть параллельно основному тексту в ней подан авторский рукописный оригинал. К тому же, как бы там ни было, но украинский перевод романа Набокова появился задолго до англоязычного оригинала и намного раньше русской версии. Впрочем трудно разобраться в полуфабрикате романа, какой автор перед смертью завещал уничтожить. Честно говоря, заинтересовать это творение в виде начерканных на 138 каталожных карточках заметок о таинственной Флору, супруги Каров и безумного нев­ролога, который, собственно, и пишет в романе текст из названием «Оригинал Лауры», может разве что раскрытием творческой кухни русского классика. Огромное количество правок, дописываний, комментариев. Ряд стилистических ребусов, лексических каламбуров, эротичных сценок, запаянных в колбе с мутным калейдоскопом сюжета. Неужели, невзирая на требование уничтожить рукопись, «Оригинал Лауры» – это завещание Набокова неблагодарным потомкам, которые признали порнографией его прославленную «Лолиту» и восприняли за пародию ностальгическую «Аду»?

Действительно, почти все в последнем романе Набокова призывает к разгадыванию текстологичних тайн, авторских шифров и стилистических кодов. И это невзирая на то, что в данном случае его фирменный высокопарный стиль превратился в лаконичные текстовые конструкции, которые напоминают записи в телефонном справочнике, то есть своеобразный дайджест идей и конспект романа. При этом прочь все в «Оригинале Лауры», который даже именами своих героев наподобие Губерта Губерта (прототип Гумберта Гумберта из «Лолиты» в 1955 году), обратный в авторскую перспективу, кажется иллюзорным и шатким. Дело в том, что завершал роман Набоков перед самой своей смертью, и потому данный «текст в тексте» (в котором комментарий иногда трудно отличить от того, что комментируют), требует достаточно большого внимания. Не удивительно, что сам автор этих этюдов, пак ли черновиков, собранных в срочном «каталожном» порядке, называет их «романом с ключом, где ключ утрачено навсегда».

Впрочем, объясняется вся эта предсмертная лаборатория даже не фрагментарным принципом организации произведения, толком не оформленного автором, который в конце своего творческого пути заинтересовался постмодернистскими теориями о «теле текста» и «смерти автора». Можно, конечно, допустить, что таким образом, будучи признанным символистом, стареющий эмигрант Набоков хотел идентификации личности через реконструкцию памяти средствами новомодных литературных игрищ. Ведь именно так можно назвать конвульсивное вышивание им узора собственной судьбы в «Оригинале Лауры» – при времени, когда в стратегиях постмодерных суток, которые появились на идеалах Джойса, Беккета и Кафка (к которому Набоков имел особенный пиетет), использовали классическую романную матрицу как возможны «авторские» тексты.

Кстати, благодаря издательской лихорадке, которая привела к действительно постмодерной разнице переводов, уже само название романа Набокова кое-что разъясняет в истории с классиком. Да, в украинском варианте она звучит, как «Оригинал Лауры», а в русском – как «Лаура и ее оригинал». Улавливаете разницу? Следовательно, суть дела в этих маленьких отличиях, как говорил незабываемый Винсент Вега в «Криминальном чтиви». В первом случае есть смысл подозревать существование таинственной копии, во втором – предусматривается наличие двух действующих лиц, «раздвоенных» за волей автора. Возможно, стоит присмотреться к оригиналу на этом параде двойников?

Похожие записи: