Московский «Гамлет» ХХI век

Трагифарс с телевизионными лицами – Хабенского, Трухина и Пореченкова.

В театральном Киеве идет много пьес Шекспира – «Ромео и Джульетта», «Король Лир», «Макбет» – однако режиссеры как-то обошли «Гамлета». И если брать к сведению распространенное среди театралов мнение, что знаменитую пьесу о принце датском следует переосмысливать каждые десять лет, то киевские гастроли МХаТу являются единственной возможностью, по крайней мере в столице, вспомнить, как же выглядит принц датский в театральных декорациях и освежить в памяти вечную дилемму To be or not to be.

Когда четыре года тому назад известный питерский режиссер Юрий Бутусов поставил в МХаТи «Гамлета» при участии Михаила Трухина (Гамлет), Константина Хабенского (Клавдий) и Мы­пусть­ла Пореченкова (Полоний), театральная критика набросилась на режиссера за то, что шекспировскую трагедию отображают надоедливые медийные лица русского ТВ, что самая драматическая роль в мировой литературе преданна на поругание главному менту страны, а само представление преследует банальную цель – развлечь публику. О театральных заслугах этой троицы (какую, кстати, раньше называли «командой Бутусова») будто и забыли. Впрочем, идя на московского «Гамлета» Бутусова, не забудьте выключить в себе телевизионного зрителя.

Киевские гастроли МХАТа проходили 3-4 февраля в Театре имени Леси Украинки, 7-8 февраля представление покажут в Драмтеатре Донецка. Постановка Бутусова – абсолютно современная, начиная от реквизита и заканчивая игрой актеров. Декорации – достаточно аскетические: бечевки с подвешенными на них консервными жестянками (прочитывается демаркация, граница Датского королевства), огромный стол (выполняет функции кровати, сцены, плахи), гигантский пропеллер (кое-кто видит в нем Колесо фортуны), железные стулья. Судя по фотографиям и описаниям представления в Москве и Питере, в Киеве была использована та же сценография. И, принимая во внимание минимальный набор реквизита, привезти его в Украину не представляло проблем.

Основной лейтмотив представления : наша жизнь – это фарс. Этот мессидж читается в том, как герои воссоздают свои тексты – часто просто видтарабанивши:, чтобы было!; как они двигаются – то театрально нарочито как иметь Гамлета Гертруда (простоватая мотрона в исполнении Марины Голуб), то задеркувато имитируя петушиные бои (Гамлет-Клавдий). Или в том, как режиссер уплел в канву постановки элементы цирка и кабаре (прокручивание котелков на тростниках, конфетти и легкая довоенная музыка). Но основное внимание все-таки засереджена на актерах. Придивляючись к Трухина, Хабенского, Пореченкова на сцене, я поневоле вспомнила реплику Бутусова в одном интервью: «В представлении очень понятный посыл, который, возможно, кое-что скаламучений через невероятную телевизионную жизнь актеров». Действительно, достаточно трудно отключиться от телевизионного восприятия этой троицы, эффект телеобраза отпускает где-то внутри первого действия (при том, которое длится она полтора часа). Тогда начинает выкристаллизовываться настоящее лицо Гамлета – ревнивого, преданного, дезориентированного юноши-холерика, в поведении и внешность которого больше ременчатого, чем маскулинного. Клавдий – его ровесник, и, как подчеркивает режиссер, друг Гамлета, который становится тройным изменником, : убивает отца, забирает мать и зневажуе их дружбу.

Если Гамлет и Клавдий представляют органический тандем, то Полоний-Пореченков – их абсолютная противоположность. На вид – простоватый лакей, который своими размышлениями и одеждой (красный длинный кафтан и красные с грубыми носками ботинки) олицетворяет клоунаду. Однако это полностью опытный интриган (отсылка то ли к Жириновского, то ли к Короля-Леонова из «Обычного чуда»). Но именно этот герой вызывает самую искреннюю реакцию зала : над ним смеются, ему сочувствуют, ему аплодируют при смерти, когда в ответ на пыряние Гамлетом сцены, он обреченно произносит: «Убитый».

Но все же больше всего противоречивых впечатлений вызывает образ самого Гамлета. Это не интеллектуал-философ, как в выполненные Иннокентия Смоктуновского в известной кинопостановке Григория Козинцева. Ощутимо, что Трухин не дозрел к этой роли. Да и сам он сознается, что никогда не мечтал сыграть Гамлета, но с удовольствием берется за предложенную работу. Таким ли и должен быть современный Гамлет – неамбициозный консюмерист?

Новое мхативске прочтение «Гамлета» – это смех сквозь слезы. На пресс-конференции в киевском «Премьер-паласи» актеры объяснили: «Даже когда в нашей жизни происходит драма или трагедия, мы все равно улыбаемся».

Похожие записи: