С понедельника в Украине начнется Сыропустная неделя, которая для людей малорелигиозных ассоциируется прежде всего с праздничными гуляниями. Ведь за народными традициями последняя семидневка перед началом Большого поста – это неделя Масляной (украинской – Масленицы), на протяжении которой православный люд бурно прощается со скоромной едой и развлечениями. Перед тем, как на 40 дней затянуть пасхи и посвятить себя духовной подготовке в Пасху (в этом году православная Пасха совпадает с католической и приходится на 4 апреля).

Поскольку мясо и сало на Сыропустной неделе есть уже запрещается, а употреблять молочные продукты еще разрешено, главным кушаньем Масленицы являются блины. Их в разных уголках Украины напекут немало, но ни одной хозяйке не удастся отметить Масляну с таким размахом, как.. военному моряку. Командование Военно-морских сил Украины в рамках акции «Масляна на флоте» планирует засмажити в Севастополе наибольшие в мире блины с медом.

Гигантские блины будут состоять из десяти тысяч меньших. Планируется, что его площадь будет представлять около 30 квадратных метров, а будет весить уникальное кулинарное изделие 700 килограммов. Официально зафиксировав эти параметры, украинский военный моряк подаст документы на регистрацию наибольших в мире блинов к Книге рекордов Гиннесса. После этого рекордные блины, по решению командующего ВМСУ адмирала Игоря Тенюха, разделят между наилучшими экипажами украинских боевых кораблей и воспитанниками Военно-морского лицея.

«Масляна на флоте» будет длиться в Севастополе целую неделю, в частности на площади Восставших пройдет «Свято меду» с угощениями.

Около Минобразования позавчера опять мерзли студенты и преподаватели Киевского государственного института декоративно-прикладного искусства и дизайна имени Михаила Бойчука. Просто на улице они решили ожидать решения экспертной кадровой комиссии, которая заседала в тот день. Напомним, коллектив вишу еще с октября добивается отставки ректора Владимира Ляхоцкого, которому «инкриминирует» освобождение преподавателей-художников, уничтожения творческих мастерских, раздаривания художественных произведений студентов.

В конечном итоге к толпе вышел Андрей Гевко, директор Департамента работы с кадрами высшей школы и государственной службы МОП, и сообщил решение комиссии : ректору объявить выговор, а поскольку это уже второе такое замечание за последний год – рекомендовать министру образования разорвать контракт с господином Ляхоцким.

«Этого мы ожидали 3,5 месяца, – говорит представитель студенческого актива Антон Плохой. – Мы фактически за шаг от победы – теперь все будет зависеть от решения министра. Правда, ректор уже подстраховался – лег в больницу, хотя за несколько дней до этого заверял нас, что чувствует себя замечательно. По-видимому, Ляхоцкому стало плохо, когда его пригласили на заседание министерской комиссии, на которое он, конечно, не пришел. Нас в настоящее время волнует то, насколько эта ситуация может затянуться, ведь надо спасать учебный процесс в институте. Потому что производственные мастерские уничтожены, наилучшие специалисты освобождены».

«В том, что министерство приняло именно такое решение, есть и заслуга вашей газеты, – говорит экс-проректор института Роман Дякив. – Мы все благодарны за поддержку. По существу имеем сегодня прецедент в высшем образовании, когда усилиями студентов удалось сместить руководителя, какой последний год занимался уничтожением уникального в Украине творческого вишу».

Самодельное взрывное устройство, которое реагирует на движение, сработало в четверг рядом с офисом городского похоронного бюро, когда к его дверям подходил директор Николай Пеструев. Как  сообщил начальник отдела взаимодействия из СМИ горуправления милиции Татьяна Хмельницка, мужчину с многочисленными ранениями госпитализировали, ему сделали несколько операций. В то же время госпожа Хмельницкая уклонилась от ответа на вопрос о послеоперационном состоянии директора «Специализированного предприятия коммунально-бытового обслуживания».

По оценке техников, взрывное устройство соединили с силовым кабелем под аркой здания. Мощность заряда эквивалентна 200 граммам тротила. От взрыва в доме №40 по улице Греческой, которая соседствует со зданием Приморского райотдела внутренних дел Одессы, вылетели оконные стекла, повреждена правая сторона дома. По словам Татьяны Хмельницкой, по факту подрыва взрывного устройства правоохранители возбудили уголовное дело за статьями 15 (покушение на преступление) и 115 (умышленное убийство) Криминального кодекса.

Начальник горуправления милиции Эдуард Добринин на месте НП от комментариев отказался, а мэр города Эдуард Гурвиц выразил сожаление, что этот факт совпал с признанием Одессы самым комфортным среди наибольших городов Украины. «Впрочем, возможно, это и не случайное совпадение, – прибавил городской председатель. – Кому-то очень хочется испортить впечатление от принятого в Киеве решения и создать атмосферу неуверенности и страха. Не секрет, что сегодня к власти в городе рвутся криминальные преступники, которые не остановятся ни перед чем». В то же время мэр убежден, что организаторов и исполнителей взрыва найдут.

Выстрелами встретили группу одесских правоохранителей участники преступной группировки, которая специализировалась на похищении автомобильных шин. Перестрелка началась, когда милиционеры пробовали задержать подозреваемых в совершении одиннадцати преступлений. Как уточнила «УМ» руководитель Центра общественных связей Управления МВД Украины в Одесской области Ольга Богаченко, один из правоохранителей получил рваную рану бедра, другого – травмировано. Преступники закрыли милиционеров в гараже одного из сел Биляивского района, отобрав мобильные телефоны. Однако еще один телефон преступники не заметили. Следовательно один из правоохранителей вызывал группу увлечения, которая задержала вооруженных преступников.

Как рассказала госпожа Богаченко, накануне сотрудникам уголовного розыска Малиновского райотдела Одессы удалось выйти на след одного из похитителей автомобильных колес. 30-летнего одессита задержали, после чего правоохранители выехали на местожительство трех его сообщников – гражданина Армении и двух местных жителей. Действия преступников квалифицируются за тремя статьями Криминального кодекса : «кража», «угроза или насилие над сотрудниками правоохранительных органов» и «сопротивление сотрудникам правоохранительных органов».

Новый громадный торговый центр «Шок», который «вырос» в Виннице на околице спального массива Вишня, проработал немного больше месяца (его спешно открыли к новогодним праздникам). И еще даже не успели заполнить торговые площади, как случилась беда. В пятницу приблизительно о пол в девять утра в цокольном этаже ТЦ, где расположился закрытый паркинг, вспыхнул автомобиль. По предварительным данным, занялась «Газель», огонь из которой опрокинулся на соседние автомобили, повредив еще несколько десятков транспортных средств.

Пострадал и сторож паркинга, которого сразу забрала «скорая помощь», – у мужчины опеки лица и рук I степени. Потом огонь опрокинулся на эскалаторы и по них добрался до верхнего этажа, который занимает торговый зал площадью 19 тысяч квадратных метров. Там, в частности, были размещены отделы, где продавали мебель. По словам руководителя пресс-службы Главного управления МЧС в Винницкой области Александра Углового, достовернее всего, пожары присвоят наивысший уровень сложности : над ликвидацией огня работали 80 пожарных и 20 единиц техники.

Когда материал готовился к печати, причину возгорания машины никто назвать не мог – ее должны установить лабораторные исследования. Возможная сумма убытков тоже под вопросом, ведь, кроме автомобилей и самого помещения, пострадали товары – в первую очередь мебель, бытовая электроника и строительные материалы.

Директор издательского дома «Академия» Василий Теремко выпустил сразу две книги, которые можно рассматривать как спасительный круг для коллег-издателей именно во время кризиса, : «Основные принципы издательского бизнеса» и «Издательский маркетинг». Если эти коллеги таки их прочитают, то – дерзну утверждать – ситуация на нашем книжном рынке заметно оздоровится.

Задание себе господин Теремко поставил рискованное и весьма конфликтное. Конечно, поучать издателей, которые выпускали книги еще «за советив» и считают свой опыт «истиной в непременной инстанции», – значит сразу подвергнуться агрессивному сопротивлению: «А ты кто такой»?!

Поэтому представлю автора. В начале 1990-х В. Теремко основывает из нуля – то есть без любого старокомпартийного или новоадминистративного ресурсу – издательство «Фемина». Будучи кандидатом философских наук, В. Теремко задумал его как площадка для публикации новейших гендерных исследований. Но очень скоро издательские амбиции директора вышли далеко за эти пределы, и фирма получила новое название: «Академвидав». Исключительно через собственные риски, обходя соблазнительные миражи госбюджетных ручейков, господин Теремко выводит издательство в лидеры сектору учебной литературы. Длинная серия пособий «Альма-матер»! становится или не самой заметной на нашем рынке по признаку цена/качество. Серия «Энциклопедия Эрудита» уверенно занимает лидерство в категории изданий «на годы» (достаточно вспомнить тритомову «Экономическую энциклопедию», которая целое десятилетие успешно перевидаеться-доповнюеться, – то есть является одним из немногих правдивых украинских лонгселерив). В конечном итоге, основанная два года тому назад серия «Монограф» завещается на ведущую ролю на рынке современной гуманитаристики. «Особенно важным ресурсом бизнеса является репутация издательской марки», – пишет В. Теремко, и вся его собственная бизнес-история является иллюстрацией приобретения такой репутации.

Следовательно, наш автор делящийся с коллегами опытом успеха. И хоть авторитет его в издательском мире достаточно крепок (В. Теремко еще и вице-президент Ассоциации издателей и книгораспространителей), негативно настроенных читателей у него будет немало. В первую очередь – среди руководителей так называемых государственных издательств, которые без бюджетных грантов по большей части впадают в примитивный анабиоз, а также среди «нишерив» (издателей, которые оккупируют определены рыночные ниши благодаря закулисной «заинтересованности» чиновников, которые принимают решение). В. Теремко пишет о «философии издательского бизнеса.. маркетинговое, прогностическое мышление и рыночную ментальность». И в то же время с грустью констатирует, что для многих нынешних украинских издателей «такой уровень работы просто недоступен». Такие издатели наркотически зависимы от госслужащего, который может дать деньги на издание дежурной книги, а может и не дать. Автор не употребляет адекватного срока на определение такого состояния – иждивенчество, а обтекаемый пишет о «деловой флегматичности», однако, очень точно очерчивая механизмы современной издательской маниловщины : «Наибольшая маркетинговая ошибка издательств заключается в выпуске книг, ориентированных на собственные интересы, вкусы, опыт, интуицию», из-за чего издатель потравляе в «петлю собственных иллюзий» и продуцирует рыночно бесперспективные «безадресные издания».

Немало таких издателей уже давно превратилось в профессиональных плакальщиков: в стагнации украинского книжного рынка виновато исключительно государство – и на это списывают собственные менеджерские провалы. В. Теремко витверезлюе их: ответственность за провал книги лежит исключительно на издателе. Да и какая польза сегодня апеллировать к органам государственной власти, которые якобы заботятся книгоизданием, если они выразительно демонстрируют «интеллектуально слабое управление отраслью», продуцируя разве что «иллюзию внимания»? Вообще-то, точкой в этой теме может быть меткое высказывание хорошо известного в Украине польского маркетолога : «Ожидать помощи от институций, это то же, что ожидать «из моря погоды» (Яцек Влодарчик. Маркетинг по издательскому делу – фантазия или реальность? – Л.: Кальвария, 2002).

Впрочем корпоративная этика мешает автору поименно назвать издателей-лузеров. Возможно, он считается с их «психологической неустойчивостью». Однако все они, несомненно, опознают себя – и в такой анонимности есть залог их «исправления»? Несомненно полезным для коллег-издателей будет и другой аспект Теремкових книг : он адаптировал для них основные выводы и оценки всемирно-известных маркетологов (Ф. Котлера, Дж. Траута и др. ), с трудами которых – знаю за собственным опытом общения с издателями – они мало знакомые. Интегрированный вывод топ-менеджеров, полностью касательный и нашего книжного рынка, такой: «Виденье социальных процессов и явлений сквозь призму возможностей и рисков своей деятельности».

Обе рецензированных книги будут также весьма полезны журналистам (и в настоящее время практикующим, и студентам) – они дадут им понимание того, что книга является не только культурологическим субъектом, но и «фактором статусной идентификации личности»; что плохие книги влекутся к «деградации социальной среды», и опираться издателям таких изделий не только можно, но и надо, потому что «социальноэтичный маркетинг уравнивает право производителя влиять и право потребителя защищаться от некорректных влияний». Ну и, конечно, журналистов заинтересуют разделы, где идет речь о специфических «маркетинговых разведывательных данных: освещенность производственных помещений в вечернее время, длительность телефонных разговоров.. Служебные романы среди издателей, особенно руководителей и подчиненных им лиц.. Провоцирования конфликтов вокруг автора, книги, инициирование слухов.. Разведывательный прогноз по схеме: «Ситуативный товарищ», «Фиктивный заговор», «Красивая собеседница», «Тост «За дружбу» и тому подобное».

Пытаюсь рецензировать книги В. Теремка за ним же задекларированным императивом: главное – определить целевую авдиторию. Если относительно заинтересованности ими издателей и журналистов нет сомнений, то относительно студентив-майбутних издателей есть опасение. Во-первых, пособие без конкретных примеров из практики отечественного рынка студенту воспринимать трудно. Хоть как странно, но рецензент рукописей обеих книг заведующий кафедры издательского дела и редактирования Национального университета им. Шевченко Николай Тимошик (кстати, автор нескольких книг о книжном рынке Украины, насыщенных реальными примерами) или не посоветовал автору насытить текст опознаваемыми ситуациями, или автор проигнорировал этот совет (?).

Во-вторых, сам В. Теремко пишет о «потере отечественными субъектами издательского дела национального книжного рынка», в результате чего «ведущим игроком здесь является русский издатель». Вполне правильно пишет. Но это значит, что кардинально викривлюються все координаты «теоретического» украинского книжного рынка. И это надо очень разъяснить студентам – будущим издателям. Чтобы, по крайней мере, не впадать в розовый идеализм: «Издательский бизнес является сферой особенного внимания политики, потому что кто владеет каналами доступа к человеческому сознанию, тот открывает, облегчает себе доступ к власти и многим другим ресурсам». Это касается любого другого рынка (даже русского), но не украинского. Ведь сам автор говорит, что конфигурация нынешнего украинского книжного рынка является результатом «лоббирования интересов русских издательств» доморощенными «политиками».

И в-третьих. Не имею сомнения, что обе книги будут интегрированы в один доработанный дальше том. До этого – несколько конкретных советов. Первое: не абсолютизировать рекламный фактор – ни читатель, ни средства массовой информации не аж так полностью поглощены ею. Второе: фактически полностью проигнорированная технология работы с прессой, которая (по крайней мере на русском рынке) уже имеет свои законы. Третье: критика в Украине таки существует – и никоим образом не вспоминать этот маркетинговый канал (даже в оконечном терминологическом словаре (!)) является существенной ошибкой. Четвертое: надо сдать себе дело, что реклама является лишь инструментом мега-индустрии по имени «Мода» – и книжные рынки полностью подлежат ее влиянию (а об этом в рецензированных книгах – ниц). Пятое: не предлагать коллегам-издателям социологические исследования за моделью «сделай сам». И шестое – по полной программе нагрузить Ассоциацию издателей пятью повищими вопросами – это самое ее поле.

Сложно сказать, о чем именно последняя книга «бессмертного» русского классика, название которой растолковывается как «наслаждение умирать». Кстати, сам автор «Оригинала Лауры» – полностью за пушкинским завещанием «весь я не умру» – до конца своей жизни лелеял идею возрождения в слове, что ему полностью удалось. И это не удивительно, ведь перед нами – неизвестный роман Владимира Набокова, который пролежал в архиве больше 30 лет, и только сегодня выданный сыном писателя в харьковском «Фолио»!

Конечно, в связи с выходом «Оригинала Лауры», написанного еще в 1975 году, кое-кто из русских критиков сразу же заявил о дежурной мистификации, которыми славился как автор романа, так и в целом все ХХ века. Будто вопреки этому харьковское издание являет собой книгу-билингву, то есть параллельно основному тексту в ней подан авторский рукописный оригинал. К тому же, как бы там ни было, но украинский перевод романа Набокова появился задолго до англоязычного оригинала и намного раньше русской версии. Впрочем трудно разобраться в полуфабрикате романа, какой автор перед смертью завещал уничтожить. Честно говоря, заинтересовать это творение в виде начерканных на 138 каталожных карточках заметок о таинственной Флору, супруги Каров и безумного нев­ролога, который, собственно, и пишет в романе текст из названием «Оригинал Лауры», может разве что раскрытием творческой кухни русского классика. Огромное количество правок, дописываний, комментариев. Ряд стилистических ребусов, лексических каламбуров, эротичных сценок, запаянных в колбе с мутным калейдоскопом сюжета. Неужели, невзирая на требование уничтожить рукопись, «Оригинал Лауры» – это завещание Набокова неблагодарным потомкам, которые признали порнографией его прославленную «Лолиту» и восприняли за пародию ностальгическую «Аду»?

Действительно, почти все в последнем романе Набокова призывает к разгадыванию текстологичних тайн, авторских шифров и стилистических кодов. И это невзирая на то, что в данном случае его фирменный высокопарный стиль превратился в лаконичные текстовые конструкции, которые напоминают записи в телефонном справочнике, то есть своеобразный дайджест идей и конспект романа. При этом прочь все в «Оригинале Лауры», который даже именами своих героев наподобие Губерта Губерта (прототип Гумберта Гумберта из «Лолиты» в 1955 году), обратный в авторскую перспективу, кажется иллюзорным и шатким. Дело в том, что завершал роман Набоков перед самой своей смертью, и потому данный «текст в тексте» (в котором комментарий иногда трудно отличить от того, что комментируют), требует достаточно большого внимания. Не удивительно, что сам автор этих этюдов, пак ли черновиков, собранных в срочном «каталожном» порядке, называет их «романом с ключом, где ключ утрачено навсегда».

Впрочем, объясняется вся эта предсмертная лаборатория даже не фрагментарным принципом организации произведения, толком не оформленного автором, который в конце своего творческого пути заинтересовался постмодернистскими теориями о «теле текста» и «смерти автора». Можно, конечно, допустить, что таким образом, будучи признанным символистом, стареющий эмигрант Набоков хотел идентификации личности через реконструкцию памяти средствами новомодных литературных игрищ. Ведь именно так можно назвать конвульсивное вышивание им узора собственной судьбы в «Оригинале Лауры» – при времени, когда в стратегиях постмодерных суток, которые появились на идеалах Джойса, Беккета и Кафка (к которому Набоков имел особенный пиетет), использовали классическую романную матрицу как возможны «авторские» тексты.

Кстати, благодаря издательской лихорадке, которая привела к действительно постмодерной разнице переводов, уже само название романа Набокова кое-что разъясняет в истории с классиком. Да, в украинском варианте она звучит, как «Оригинал Лауры», а в русском – как «Лаура и ее оригинал». Улавливаете разницу? Следовательно, суть дела в этих маленьких отличиях, как говорил незабываемый Винсент Вега в «Криминальном чтиви». В первом случае есть смысл подозревать существование таинственной копии, во втором – предусматривается наличие двух действующих лиц, «раздвоенных» за волей автора. Возможно, стоит присмотреться к оригиналу на этом параде двойников?

В театральном Киеве идет много пьес Шекспира – «Ромео и Джульетта», «Король Лир», «Макбет» – однако режиссеры как-то обошли «Гамлета». И если брать к сведению распространенное среди театралов мнение, что знаменитую пьесу о принце датском следует переосмысливать каждые десять лет, то киевские гастроли МХаТу являются единственной возможностью, по крайней мере в столице, вспомнить, как же выглядит принц датский в театральных декорациях и освежить в памяти вечную дилемму To be or not to be.

Когда четыре года тому назад известный питерский режиссер Юрий Бутусов поставил в МХаТи «Гамлета» при участии Михаила Трухина (Гамлет), Константина Хабенского (Клавдий) и Мы­пусть­ла Пореченкова (Полоний), театральная критика набросилась на режиссера за то, что шекспировскую трагедию отображают надоедливые медийные лица русского ТВ, что самая драматическая роль в мировой литературе преданна на поругание главному менту страны, а само представление преследует банальную цель – развлечь публику. О театральных заслугах этой троицы (какую, кстати, раньше называли «командой Бутусова») будто и забыли. Впрочем, идя на московского «Гамлета» Бутусова, не забудьте выключить в себе телевизионного зрителя.

Киевские гастроли МХАТа проходили 3-4 февраля в Театре имени Леси Украинки, 7-8 февраля представление покажут в Драмтеатре Донецка. Постановка Бутусова – абсолютно современная, начиная от реквизита и заканчивая игрой актеров. Декорации – достаточно аскетические: бечевки с подвешенными на них консервными жестянками (прочитывается демаркация, граница Датского королевства), огромный стол (выполняет функции кровати, сцены, плахи), гигантский пропеллер (кое-кто видит в нем Колесо фортуны), железные стулья. Судя по фотографиям и описаниям представления в Москве и Питере, в Киеве была использована та же сценография. И, принимая во внимание минимальный набор реквизита, привезти его в Украину не представляло проблем.

Основной лейтмотив представления : наша жизнь – это фарс. Этот мессидж читается в том, как герои воссоздают свои тексты – часто просто видтарабанивши:, чтобы было!; как они двигаются – то театрально нарочито как иметь Гамлета Гертруда (простоватая мотрона в исполнении Марины Голуб), то задеркувато имитируя петушиные бои (Гамлет-Клавдий). Или в том, как режиссер уплел в канву постановки элементы цирка и кабаре (прокручивание котелков на тростниках, конфетти и легкая довоенная музыка). Но основное внимание все-таки засереджена на актерах. Придивляючись к Трухина, Хабенского, Пореченкова на сцене, я поневоле вспомнила реплику Бутусова в одном интервью: «В представлении очень понятный посыл, который, возможно, кое-что скаламучений через невероятную телевизионную жизнь актеров». Действительно, достаточно трудно отключиться от телевизионного восприятия этой троицы, эффект телеобраза отпускает где-то внутри первого действия (при том, которое длится она полтора часа). Тогда начинает выкристаллизовываться настоящее лицо Гамлета – ревнивого, преданного, дезориентированного юноши-холерика, в поведении и внешность которого больше ременчатого, чем маскулинного. Клавдий – его ровесник, и, как подчеркивает режиссер, друг Гамлета, который становится тройным изменником, : убивает отца, забирает мать и зневажуе их дружбу.

Если Гамлет и Клавдий представляют органический тандем, то Полоний-Пореченков – их абсолютная противоположность. На вид – простоватый лакей, который своими размышлениями и одеждой (красный длинный кафтан и красные с грубыми носками ботинки) олицетворяет клоунаду. Однако это полностью опытный интриган (отсылка то ли к Жириновского, то ли к Короля-Леонова из «Обычного чуда»). Но именно этот герой вызывает самую искреннюю реакцию зала : над ним смеются, ему сочувствуют, ему аплодируют при смерти, когда в ответ на пыряние Гамлетом сцены, он обреченно произносит: «Убитый».

Но все же больше всего противоречивых впечатлений вызывает образ самого Гамлета. Это не интеллектуал-философ, как в выполненные Иннокентия Смоктуновского в известной кинопостановке Григория Козинцева. Ощутимо, что Трухин не дозрел к этой роли. Да и сам он сознается, что никогда не мечтал сыграть Гамлета, но с удовольствием берется за предложенную работу. Таким ли и должен быть современный Гамлет – неамбициозный консюмерист?

Новое мхативске прочтение «Гамлета» – это смех сквозь слезы. На пресс-конференции в киевском «Премьер-паласи» актеры объяснили: «Даже когда в нашей жизни происходит драма или трагедия, мы все равно улыбаемся».